Париж
Париж хемингуэя:праздник, который всегда с тобой
В 20-е годы XX века в Париже жило много американцев. Их привлекал выгодный курс доллара, отсутствие сухого закона и аура свободы и богемности, царившая в одной из интеллектуальных столиц мира. Особенно Париж притягивал творческих людей - писателей, художников, музыкантов. Заниматься творчеством в ориентированной на прагматику и внешний успех Америке - не столь уважаемое занятие. Америка - это немного скучно, это про работу, про карьеру, про деньги. А быть бедным художником в Париже - романтика. В Париже нашел себя и молодой американский писатель Эрнест Хемингуэй. Давай прогуляемся по парижским следам Хэма и посмотрим, где он жил, писал, ел и выпивал.
Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж -- это праздник, который всегда с тобой.
Из письма Эрнеста Хемингуэя другу (1950 г.)
Place de la Conterscarpe -
Rue du Cardinal Lemoine -
Rue Descartes
Мы начнем нашу прогулку с площади Контрэскарп. Неподалеку, в доме на улице Кардинала Лемуана, 74, в 1922 году жил молодой Хемингуэй вместе со своей женой Хэдли. Это было их первое жилье в Париже - маленькая неотапливаемая квартирка на третьем этаже. Она была слишком мала, чтобы оборудовать там кабинет, а потому Хэм снимал комнату на улице Декарта, 39, на самом верхнем этаже.
...гостиница, где умер Верлен и где у меня на самом верху был номер, в котором я работал. На верхний этаж вело шесть или восемь лестничных маршей, там было очень холодно, и я знал, сколько придется отдать за маленькую вязанку хвороста -- три обмотанных проволокой пучка коротких, длиной с полкарандаша, сосновых лучинок для растопки и охапку сыроватых поленьев,-- чтобы развести огонь и нагреть комнату.
Rue Notre-Dame des Champs -
Closerie des Lilas
В 1924 году семья Хемингуэев переехала на улицу Нотр-Дам-де-Шан, 113, где они снимали комнату над лесопилкой. Оригинальное здание не сохранилось. Сутками напролет Хэм работал над своим первым романом "И восходит солнце". В этот раз рабочим кабинетом служило кафе "Сloserie des Lilas" на бульваре Монпарнас, 171.
Когда мы жили над лесопилкой в доме сто тринадцать по улице Нотр-Дам-де-Шан, ближайшее хорошее кафе было "Клозери-де-Лила",-- оно считалось одним из лучших в Париже. Зимой там было тепло, а весной и осенью круглые столики стояли в тени деревьев на той стороне, где возвышалась статуя маршала Нея; обычные же квадратные столы расставлялись под большими тентами вдоль тротуара, и сидеть там было очень приятно.
Хэм любил бывать здесь и называл "Лила" своим домом. На открытой террасе кафе он открывал блокнот, доставал карандаш и принимался за работу. Он приходил в ярость, когда кто-то туда заходил и мешал ему. Хэм любил проводить время за работой, которая, по его словам, была лучшим лекарством от всего.

"Сloserie des Lilas" - это отдельная большая история богемного Парижа. С 1847 года здесь бывали Пикассо, Рембо, Верлен, Аполлинер, Модильяни, Генри Миллер, Ман Рэй, Дали, Саган... О знаменитых посетителях сегодня напоминают
многочисленные таблички с их именами. Есть и табличка с именем Хемингуэя, там, где было его любимое место.

Приехать в Париж и не посетить «Лила» равнозначно преступлению. Закажи что-нибудь покрепче в пиано-баре и почувствуй атмосферу Парижа.
Rue de Fleurus, 27
Если Америка сделала из Хемингуэя журналиста, то в Париже он сформировался как писатель. Здесь он научился превращать свои наблюдения в прозу. Ему повезло с учителями, которые давали ему советы и обучали писательским приемам. Одним из важных наставников Хэма была блистательная Гертруда Стайн, бабушка американского модернизма.
... в сумрачные дни, когда в Люксембургском музее было темно, я шел через сад и заходил в квартиру-студию на улицу Флерюс, 27, где жила Гертруда Стайн... Мисс Стайн жила вместе с приятельницей, и когда мы с женой пришли к ним в первый раз, они приняли нас очень сердечно и дружелюбно, и нам очень понравилась большая студия с великолепными картинами. Она напоминала лучшие залы самых знаменитых музеев, только здесь был большой камин, и было тепло и уютно... Скоро у меня вошло в привычку заходить по вечерам на улицу Флерюс, 27, ради тепла, картин и разговоров...
Гертруда Стайн любила собирать в своей квартире художественный и литературный салон. На знаменитых apéro у Стайн собирались самые яркие представители Парижа 20-х годов: Пикассо, Фицджеральд, Матисс и, конечно же, Хемингуэй. Именно здесь родился термин "Потерянное Поколение", который вошел в эпиграф романа Хемингуэя "И восходит солнце" и впоследствии стал определением целой плеяды писателей послевоенного времени.
Jardin du Luxembourg - Musée du Luxembourg
В центре квртала, где жил и работал Хэм, находится Люксембургский сад с Люксембургским музеем. Здесь Хемингуэй любил изучать живопись Сезанна.
Если я возвращался, кончив работу, не поздно, то старался выйти какой-нибудь улочкой к Люксембургскому саду и, пройдя через сад, заходил в Люксембургский музей, где тогда находились великолепные картины импрессионистов... Я ходил туда почти каждый день из-за Сезанна... Живопись Сезанна учила меня тому, что одних настоящих простых фраз мало, чтобы придать рассказу ту объемность и глубину, какой я пытался достичь. Я учился у него очень многому, но не мог бы внятно объяснить, чему именно. Кроме того, это тайна.
Работы Сезанна ты там больше не найдешь. Они переехали в музей Орсэ. В Люксембургском музее теперь проходят большие и интресные художественные выставки. Вдоль длинной ограды Люксембургского сада часто собираются длинные очереди. Расписание выставок можно найти на сайте музея - https://museeduluxembourg.fr.
Eglise de Saint Sulpice
Из Люксембургского сада мы пройдем по узкой улице Феру к площади, где тихий сквер со скамьями и деревьями. И фонтан со львами, а по мостовой бродят голуби и усаживаются на статуи епископов.
Мы на Площади Сен-Сюльпис. Здесь находится церковь с таким же названием, в которой некогда крестили Бодлера и маркиза де Сада. Здесь же венчался Виктор Гюго.

Сен-Сюльпис была построена еще в эпоху Меровингов и была приходской церковью для крестьян с левого берега Сены. Церковь была возведена на развалинах более раннего языческого храма. Собор строили на протяжении почти 135 лет, и хотя строительство велось так долго, оно осталось незавершенным. Церковь получилась асимметричной. Если посмотришь на башни-близнецы, то заметишь, что они отличаются по размеру и внешнему виду.

Церковь Сен-Сюльпис знаменита своим легендарным гномоном, при помощи которого можно определить дату солнцестояния и равноденствия. По меридиану, проходящему точно через церковный зал, отмеряли координаты ученые XIX века. На протяжении столетий парижский меридиан использовался в качестве нулевого, пока в 1884 году на международной конференции в Вашингтоне за пункт отсчета не был принят гринвичский меридиан. Церковь также может похвастаться фресками Эжена Делакруа и великолепной коллекцией витражей. Так что если есть время, обязательно загляни в эту церковь.
Shakespeare and Co
(12 Rue Odeon - 37 Rue de la Bûcherie)
Дальше мы обойдем вокруг церкви и выйдем на улицу Одеон. На этой улице располагался Shakespeare & Company, культовый книжный магазин американской писательницы Сильвии Бич. В 20-е годы он был местом паломничества молодых англоговорящих писателей.
В те дни у меня не было денег на покупку книг.
Я брал книги на улице Одеон, 12, в книжной лавке Сильвии Бич "Шекспир и компания", которая одновременно была и библиотекой...
Интересно, что молодой Хэм много читал русских писателей. Его вдохновляли Достоевский, Толстой, Гоголь, Тургенев, Чехов.
С тех пор как я обнаружил библиотеку Сильвии Бич, я прочитал всего Тургенева, все вещи Гоголя, переведенные на английский, Толстого в переводе Констанс Гарнетт и английские издания Чехова... У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам,-- слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью, как становились реальностью пейзажи и дороги Тургенева и передвижение войск, театр военных действий, офицеры, солдаты и сражения у Толстого. Открыть весь этот новый мир книг, имея время для чтения в таком городе, как Париж, где можно прекрасно жить и работать, как бы беден ты ни был, все равно что найти бесценное сокровище. Сначала русские, а потом и все остальные. Но долгое время только русские.
Здесь Хэм познакомился с основоположником модернистской американской литературы Эзрой Паундом и ирландским поэтом Джеймсом Джойсом. Кстати, Сильвия Бич первой опубликовала роман Джойса "Улисс", который в то время был запрещен в США и Великобритании. В 1940 году с началом Второй Мировой Войны магазин пришлось закрыть. Он открылся десять лет спустя уже по другому адресу — улице Бушери, 37, в старинном доме напротив Notre Dame. В него безусловно стоит заглянуть.
Blvd Saint-Germain
А теперь перейдем от пищи духовной к пище самой обыкновенной. В своей книге Хемингуэй со вкусом описывает еду и напитки Парижа.
Когда в Париже живешь впроголодь, есть хочется особенно сильно, потому что в витринах всех булочных выставлены всевозможные вкусные вещи, а люди едят за столиками прямо на тротуаре, и ты видишь еду и вдыхаешь ее запах.
Загляни в одно из культовых кафе на бульваре Сан-Жермен, в которых не раз бывал Хэм, - Cafe de Flore, Cafe les deux Magots или Brasserie Lipp. Закажи cafe au lait (кофе с молоком), как это любил делать Хэм. Правда, теперь эти кафе превратились в туристические аттракционы с соответствующими ценами. А в 20-е годы в Париже "можно было неплохо жить на гроши, а периодически не обедая и совсем не покупая новой одежды, можно было иной раз и побаловать себя".
Cafe de Flore
Learn more
Les Deux Magots
"...мы зашли в "Де-Маго" и заказали сухого хереса, хотя те, кто пишет о Джойсе, утверждают, что он не пил ничего, кроме белых швейцарских вин".
Learn more
Brasserie Lipp
"У Липпа -- вот ты где будешь есть. И пить тоже... В brasserie было пусто, и, когда я сел за столик у стены, спиной к зеркалу, и официант спросил, подать ли мне пива, я заказал большую стеклянную литровую кружку и картофельный салат."
Learn more
Pont Neuf - Île de la Cité
Напоследок мы прогуляемся по набережным Сены. Рожденный на острове Сены, Париж постепенно рос и выплескивался из берегов. Сена для Парижа - это главная артерия города, как Пятое авеню для Нью-Йорка.
Я отправлялся гулять по набережным, когда кончал писать или когда мне нужно было подумать. Мне легче думалось, когда я гулял, или был чем-то занят, или наблюдал, как другие занимаются делом, в котором знают толк. Нижний конец острова Ситэ переходит у Нового моста, где стоит статуя Генриха IV, в узкую стрелку, похожую на острый нос корабля, и там у самой воды разбит небольшой парк с чудесными каштанами, огромными и развесистыми, а быстрины и глубокие заводи, которые образует здесь Сена, представляют собой превосходные места для рыбной ловли. По лестнице можно спуститься в парк и наблюдать за рыболовами, которые устроились здесь и под большим мостом.
Рыболовов ты вряд ли здесь встретишь. А вот места здесь по-прежнему превосходные. Уличные скамейки под тенистыми каштанами словно созданы для влюбленных. Украшение города - величественный Нотр-Дам.

Пройдись по самому старому Новому мосту через Сену. Примерно посередине воздвигнута конная статуя Генриха IV, самого любимого короля французов. Все помнят его poule-au-pot (курицу в горшке). «Если Бог даст мне немного времени, каждый крестьянин в моем королевстве будет иметь возможность поесть в воскресенье курицу в горшке». А вот Хэм вспоминал в своей книге, как он ел здесь отличную, похожую на плотву рыбу, которую называют goujon.

Зажаренная целиком, она просто объедение, и я мог съесть полную тарелку. Мясо ее очень нежно и на вкус приятнее даже свежих сардин и совсем не отдает жиром, и мы съедали рыбу прямо с костями.
С моста спускаются две лестницы в уютный тенистый сквер Вер-Галан (прозвище Генриха IV), расположенный у самой воды. Спустись по лестнице на стрелку острова Ситэ. Отсюда открывается неподражаемый вид на Сену и оба ее берега: на левом - Монетный двор и Институт Франции, на правом - Лувр.

Здесь наша прогулка кончается. А Париж...
Париж никогда не кончается, и каждый, кто там жил, помнит его по-своему. Мы всегда возвращались туда, кем бы мы ни были и как бы он ни изменился, как бы трудно или легко ни было попасть туда. Париж стоит этого, и ты всегда получал сполна за все, что отдавал ему. И таким был Париж в те далекие дни, когда мы были очень бедны и очень счастливы.
Также рекомендую: